Неизвестная история

Фото: архив

Город Антонеску

Фото: архив

В молитве в память о погибших в Катастрофе европейского еврейства говорится о душах шести миллионов евреев, убитых руками «палачей из фашистской Германии и их помощников из других народов…»

Особая глава в страшной книге Холокоста написана кровью евреев из оккупированной Румынией Одессы. Диктатор Румынии, подражая фюреру Германии, хотел превратить Одессу в «город Антонеску».

За два с половиной года оккупации в Одессе были уничтожены 155000 евреев.

Среди чудом спасшихся оказались двое детей. Девочке Ролли в 1941 году было 5 лет, а мальчику Янкеле – 10… Они не знали друг о друге. Спустя годы в Израиле встретились, чтобы уже не разлучаться, Валентина Тырмос и Яков Верховский. У обоих за плечами была огромная жизнь.

В июне этого года  в украинском издательстве «Фолио» при содействии израильского издательства «Книга-Сефер» выйдет их удивительная книга «Город Антонеску» об оккупированной Одессе. Почти 800 страниц детального рассказа об истории Одессы тех лет.

«Каждый из нас прошел свой, полный ужаса путь – дорога смерти, расстрел на Дальнике, горящая школа на Навосельской, старая городская тюрьма, тюрьма румынского Военно-полевого суда – «Куртэ Марциале»… И только чудом мы остались в живых, избежав участи наших родных и близких, избежав мученической участи 155 тысяч одесских евреев.

Шли годы. У каждого из нас была своя жизнь – учеба, семья, карьера. Валентина специализировалась по системному анализу. В Израиле с 1972 года – старший научный сотрудник отдела Главного ученого Министерства связи, начальник отдела стратегического планирования человеческих ресурсов в кампании «Безек». Яков работал в сфере вычислительной техники. В Израиле с 1991 года. И все же, на фоне благополучной жизни, в подсознании каждого из нас все эти годы, как кадры старого черно-белого кино, непрерывной лентой всплывали страшные картины нашего детства. Вот уже более 20 лет мы ежедневно работаем над воспоминаниями пережитого, всего того, что не могли забыть всю нашу жизнь — надеясь, что это остановит фильм ужаса, не дающий нам спать по ночам….

Главная наша книга – «Город Антонеску». Это документально-исторические хроники – трагедия, которая продолжалась 909 дней, 21 815 часов, 1 308 960 минут. И все эти дни, часы и минуты по улицам «Города Антонеску», рядом с безумствующей смертью проходят двое детей – пятилетняя девочка и десятилетний мальчик – реальные жертвы этой трагедии» — пишут авторы.

Книга оканчивается такими словами:

«Вы нигде не найдете декрета о переименовании Одессы в «Город Антонеску».

Но и без этого официального переименования наш город в течение двух с половиной лет не был, не мог быть Одессой. Это был совершенно другой город.

У этого города были хмельные глаза, кривящийся в скабрезной улыбке рот и липкие алчные пальцы рук.

В этом городе люди служили чужим богам, пели чужие песни и жили в домах, хозяева которых были выброшены из окон на синие базальтовые плитки тротуаров.

В этом городе люди спали на чужих пуховых подушках, сохранявших тепло ушедших поутру на Дальник.

В этом городе женщины носили на пальцах чужие обручальные кольца.

В этом городе дети играли в чужие игрушки.

В этом городе улицы и бульвары были залиты кровью, деревья белой акации испоганены повешенными, а души людей исковерканы.

В этом городе были расстреляны, повешены и сожжены живыми более 155 тысяч евреев, взрослых и детей, и только чудом мы, двое еврейских детей, Ролли и Янкале, остались в живых.

«Город Антонеску» провалился в Тартарары, но люди должны о нем знать и помнить, потому что не помнящие своего прошлого, могут его повторить…»

 

В одной из глав книги рассказывается о старом раввине… Рабби Нисал – ученый, талмудист, владевший восемью языками, многие годы был главным раввином маленького бессарабского городка Сороки.

«Все-таки старость. Недавно исполнилось девяносто.

Большая семья его — пятеро детей, внуки, правнуки, разлетелись по свету.

А он вот остался в Сороках. И все сидел под окном в своем домишке, читал и перечитывал Талмуд и даже не давал себе труда спуститься в погреб во время бомбежки.

«Элоим годоль…» – «Б-г велик…», — тихо говорил он, — «Я не боюсь».

И когда, ранним утром 12 июля 1941-го в его дом ворвались жандармы, раввин тоже не испугался. Он даже не встал им навстречу, и на приказ офицера назвать фамилии и адреса всех видных евреев города, ответил по-румынски: «Ноу! Нет! Я этого не сделаю».

«Взять его!», — рявкнул офицер.

«Я сам пойду», – откликнулся раввин.

И уже понимая, что настал его смертный час, рабби Нисал надел свой парадный черный сюртук, накинул бело-голубой таллит и пошел к двери.

Жандармы вытолкали его на улицу, где уже собралась небольшая толпа арестованных. Мы назовем всех, чьи почти стершиеся имена сумели разобрать на каменном надгробье: Ушер Ашкенази, Аарон Шехтман, Элиэер Винницкий, Пинхос Вулых, Хуна, Осип и Григорий Китроссер, Хаим Коган, Сухер Яшан…

Их повели по улицам местечка — 39 человек – 39 евреев.

Впереди всех шел окутанный таллитом старик — рабби Нисал Колкер.

А рядом с ним – 16-летний Муня, сын Сухера Яшана. В руках у мальчика была книга Николая Островского «Как закалялась сталь».

Что это? Неужели мальчик, идя на смерть, взял с собой книгу Островского?

«Жизнь прожить нужно так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы», — вещал пролетарский писатель.

Мальчик Муня уже не сможет прожить свою жизнь — не «так» и не «этак».

Просто потому, что родился евреем.

Пропитанную кровавой грязью обложку книги «Как закалялась сталь» найдут при раскопке оврага, в котором погиб мальчишка, не успевший прожить свою жизнь.

Между тем, колонна евреев уже подошла к Днестру.

Залитый полуденным солнцем Днестр казался золотым.

Дорога становилась все уже. Теперь заросшие виноградниками холмы подступали к самой воде.

И тишина…

Только скрип солдатских боканч по прибрежной глине.

Только стрекот кузнечиков. Только жужжание пчел.

А небо… небо такое голубое и безоблачное, и все вокруг так наполнено радостью жизни, что кажется ничто ужасное не может произойти.

Но возле Бекировского моста, у небольшого оврага, раздается команда: «Стай!» – «Стоять!».

Привычно орудуя прикладами, жандармы сталкивают евреев в овраг.

А дальше начинается легенда.

Когда жандармы вскинули ружья, из оврага во весь свой огромный рост поднялся окутанный таллитом 90-летний раввин Нисал Колкер. Он воздел руки к небу и, став еще выше, своим молодым и сильным голосом запел древнюю еврейскую поминальную молитву: «Эль мале рахамим».

И окружавшие его обреченные на смерть евреи тоже вдруг поднялись и подхватили молитву, и молитва, смешанная со слезами, вознеслась в голубое безоблачное небо и достигла, наверное, самого милосердного Бога».

 

«Трудно сравнивать зверства.

Большее зверство… Меньшее зверство…

И все же зверство, совершенное в селе Пепены, кажется одним из самых чудовищных.

Особенно потому, что осуществляли его не немецкие убийцы из Зондеркоммандо «SК-10а» и не румынские жандармы из легиона «Бельцы», а сами жители Пепен – соседи и друзья евреев.

Черным пятном легло это зверство на всех жителей Пепен, на тех, которые участвовали в убийстве, на тех, которые не участвовали, и, даже на их потомков.

И совсем не случайно более полувека было оно окружено стеной молчания.

Итак, вот что произошло в Пепенах 13 июля 1941-го.

В этот день все евреи – местные и бежавшие из Бельц – 326 человек — были заперты в здании примарии, превращенном в гетто.

Дряхлые старики, грудные дети, беременные женщины…

Все они трое суток, в полном смысле этого слова, подыхали в тесном подвале без воздуха, без пищи и воды…

А потом началось самое страшное.

Свидетельствует Аарон Заславский:

«Вечер… плутонер Ион Бордей с гранатой в руке подходит к зданию, где заперты евреи. Именем маршала Антонеску он объявляет евреям смертный приговор и бросает в окно гранату…

Трудно даже представить себе, что за этим последовало.

Жандармы стреляли. Беззащитные люди в панике старались убежать, их нагоняли пули. Раненых добивали вилами местные бандиты.

Всю ночь длилась эта кровавая бойня. За многие километры от села слышны были жуткие звуки…».

 Аарон Заславский, бывший долгие годы председателем местного колхоза, не желая, по его словам, «обижать» односельчан и «щадя» их детей, опускает главное: всю «грязную работу» в ту ночь выполнили жители Пепен.

Не «местные бандиты», как Заславский пытается их назвать, а именно жители. Многие, слишком многие, жители Пепен участвовали в убийстве.

Это они, жители Пепен, из ружей, полученных от жандармов, стреляли через окна в переполненный подвал.

Это они, жители Пепен, в конце концов, ворвались в подвал и стали бить и колоть людское месиво – вилами, кольями, мотыгами.

Кто, чем мог…

Или, что попалось под руку, когда он шел, бежал, бить жидов.

Заславский не желает «обижать» односельчан и «щадит» их детей.

А, может быть, он просто боится за свою жизнь?»

И еще множество судеб, историй, трагедий, множество неизвестных нам подробностей рассыпано по страницам этого труда… Но вопрос «Как это стало возможно?» по-прежнему актуален. Евреи принесли страшную жертву. Вопрос — какие уроки извлекло из этого человечество. Страшно то, что и сейчас идеи о превосходстве одной нации над другой, одного народа над другим, одной религии над другой — возрождаются повсеместно. Никто не защищен, никто не имеет оснований надеяться, что в очередной бойне он уцелеет. Казалось бы навеки осужденная идеология —  идеология ненависти и вражды — вновь звучит с высоких трибун…

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x