Ваши права

Фото: личная страница в Фейсбуке

Александр Гамбарян: «Моя задача - песчинка за песчинкой строить защиту»

Фото: личная страница в Фейсбуке

Фото: личная страница в Фейсбуке

Адвокат Александр Гамбарян — член коллегии адвокатов Израиля, приехавший когда-то в страну из Ленинграда, занимается, кроме всего прочего и проблемами гражданства и статуса в Израиле. Только что он выиграл первый раунд, защищая от депортации из страны  14-летнюю Веру Хаджинову. Мы беседуем с адвокатам о правах человека здесь и сейчас.

 — Александр, как вы считаете, на каком месте по защите прав человека находится Израиль, и где самая болезненная точка в этой области в нашей стране?

Я бы не хотел говорить о политике. Есть системный расизм  внутри государства – арабы получают большие сроки, меньше их дел закрывают… Но так же поступали и с русскими 10-15 лет назад, когда они были социально слабыми. Это всегда было так. Васе с окраины впаяют больший срок, чем Пете с Садового кольца.

— Хорошо, тогда поговорим о том, что происходит здесь, с израильскими гражданами.

Я не могу сказать, что есть систематическое ущемление прав человека. Я бы мог сравнить нашу ситуацию с США, где действительно существует системный расизм, и тюрьмы заполняются черными. Положа руку на пульс… Вижу гендерный перекос с правами мужчин. По суду у женщин несколько больше прав по сравнению с мужчинами, это я вижу.

— Вы говорите о том, что называют «отрицательной дискриминацией»?

Когда мужчина и женщина приходят в суд и говорят разные вещи, суд чаще верит женщине, потому что это политически корректно. Система сильно перекошена, на мой взгляд, в эту сторону. У мужчин сейчас здесь мало прав, и невиновные иногда страдают.

— Не все с вами согласятся.

Понятно, с чем это связано — 20 лет назад муж мог «отмудохать» жену, она приходила в полицию, и ее отправляли обратно. Сейчас все ровно наоборот.  Первым делом мужа сажают в тюрьму, и он может просидеть долго.

Но пройдет время, все стабилизируется и в этой сфере.

Что касается прав человека в целом — generally speaking — у нас ситуация не самая плохая. Конечно, я сталкиваюсь с ошибками системы, с проблемами в МВД, с теми случаями, когда они ставят палки в колеса, если речь идет о воссоединении семей. Такие проблемные случаи попадают ко мне.

Фото: личная страница в Фейсбуке

Фото: личная страница в Фейсбуке

— Это связано с Законом о возвращении?

Это связано с тем, что есть еврейская страна Израиль. И зачем собственно чиновники существуют в визовом отделе МВД?  Чтобы ограничивать и предотвращать приток «гоев» в Израиль, и чтобы «гойские женщины» не приезжали в Израиль и не рожали, и –упс! – у нас больше нет еврейского большинства в Израиле. И людям, которые пытаются построить свое личное счастье, они всеми способами  мешают это сделать. Они видят в этом свою миссию. Конечно, и в других странах иммиграционные чиновники не стоят с распростертыми объятиями и не говорят: «Давайте-ка к нам сюда». В Израиле не существует иммиграции как таковой. Есть только уникальные исключения. Разрешено воссоединение семей и репатриация. И все. Но даже то, что людям положено, тоже тяжело получить. И с чиновниками приходится рубиться.

— Давайте поговорим о последнем громком деле, где вы защищали девочку, которая приехала с мамой к брату- солдату, потом их родной город и аэропорт  попал в зону боевых действий и возвращаться было некуда. Мама получила  право на жительство и работу. А девочку пытаются теперь выслать в Донецк…

Есть такое понятие – «естественное право». И вот по естественному праву, по прецеденту, родители приезжают, и если они имеют право на проживание, то их несовершеннолетний ребенок тоже. (Исключение – те, кто приезжают по рабочей визе на ограниченный срок). В нашем случае МВД уперлось рогом. Сейчас судья дал «и вашим, и нашим» – выдал временное разрешение с продлением через год – так, чтобы к 18 годам девочку можно было отправить отсюда. Следующий этап нашего «Марлезонского балета» – заставить признать ее право на проживание. Мама имеет право и скоро получит гражданство, и дочке тоже должны дать возможность жить в Израиле.

— Но ведь действия МВД — это действительно нарушение ратифицированной Конвенции по правам ребенка?

Нет ничего однозначного в юридической ситуации. В инструкции МВД написано, что солдат может привезти родителей, и больше никого из членов семьи. Вопрос, что это значит? Касается ли это несовершеннолетних?

И вот происходит эта история. Я не понимаю, что это за безумие. Чиновники – они же люди! Там была чиновница в визовом отделе, ее начальница, была гуманитарная комиссия. И все эти  люди сказали, что это нормально, если девочка одна поедет в 13 лет  в Донецк. Кто эти люди, я хочу их видеть, я хочу их засудить!

— И все-таки насколько эта иммиграцонная политика как таковая соответствует международной практике?

Есть страны, которые не принимают иммигрантов. Как Швейцария. У нас в стране такой договор. Каждая страна вправе решить это. Беженцев принимаем. Вот они бегут из Судана…

— Но им и не дают статус беженца. Этот статус практически не получить.

В основном, они экономические иммигранты, и им в Африке плохо, а здесь хорошо. Они идут к нам за лучшей жизнью. Теперь то же самое происходит с беженцами с Украины.  Нелегалов из России и Украины у нас здесь больше, чем каких бы то ни было других. Хотите высылать нелегалов, начните с Васи, который убирает подъезд и с вашей приходящей уборщицы. Но расизм – составляющая часть человеческой психики…

— То есть с иммиграционной политикой в стране вы в целом согласны. А есть моменты, с которыми вы не согласны?

Есть вещи, которые мне бы хотелось исправить. Если приезжают люди в гражданском браке – существует проблема привезти детей. Я вижу моменты, которые неплохо было бы изменить, чтобы людям было легче в этом бюрократическом процессе. На местах чиновники плохо исполняют свою работу, не всегда знают закон, не всегда знают прецеденты, часто безграмотны и т.д. Самодурствуют, что в принципе характерно для чиновников. Что бы я хотел исправить, так это – ввести персональную ответственность для тех чиновников, которые нарушают закон. За грубое нарушение закона, которое повлекло у людей проблемы – можно засудить МВД. Но я не хочу платить за это из своего кармана! Я бы хотел, чтобы эти чиновники несли ответственность! Пусть бы добавили еще 200-300 человек в визовый отдел, потому что иногда происходят удивительные случаи. Человек женился и хочет привезти жену. А у него очередь на собеседование через 4 месяца. И вот 4 месяца сиди и жди, когда увидишь свою жену. Это идиотизм.

— Вы много занимаетесь семейными делами, что здесь вас беспокоит больше всего?

Моя тема – секс, наркотики, насилие. Меня волнуют две вещи: в израильском праве считается, что женщины и дети не лгут. И люди сидят в тюрьме иногда невинно. И  второе: хронический недостаток бюджетов у социальных работников и отсутствие кооперации со стороны русскоязычного населения. Никакие русские сайты и телевидение не объясняют русским, что суперважно сотрудничать с социальными службами. Меня волнует, что у социальных служб нет денег на то, чтобы девочку 13 лет, которую отчим насилует – вытащить в пнимию (интернат), потому что нет денег. Вот это реальная проблема. Проблема, что русскоязычный сектор не понимает, как это важно. Да, социальные работники не любят, когда с ними начинают воевать. И дети страдают. 

И еще. Полиция недостаточно жестко работает по проблеме избиения детей. С одной стороны, клиенты плачут, что стоит ребенку что-то сочинить, и начинается… С другой стороны —  я слышу рассказы о том, что ребенка били ремнем. И человек после этого не сидит в тюрьме. При мне люди, которые живут в Израиле 10-15 лет, говорят: «Ну да, нужно дать  ребенку ремня». У меня голова ломается от этого.

Если же говорить о системе в целом, то я считаю : израильская юридическая система – одна из лучших в мире на самом деле. Ее «инженеры» – англичане, а «строители» – немецкие евреи. А задача адвоката в этой системе — песчинка за песчинкой строить защиту. Не прогибаться. Для решения общих проблем – есть 120 паразитов, а юристы должны заниматься своим делом. Мой личный «файт» (сражение) — работать по каждому делу и по-человечески. И когда мы так делаем, все получается.

— Но, вернувшись к началу нашего разговора, правильно я вас понимаю, что пока у нас есть палестино-израильский конфликт, существует и проблема прав человека?

Это политическая проблема. Ее решения я не знаю. Просто не обладаю даром предвидения. Мне очень важно, смогут ли мои дети жить в Тель-Авиве. Скажу честно, безопасность моих детей для меня важнее всего, хотя я — левый, либеральный и так далее. Что делать – не знаю. И уверен, что никто не знает.

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x