Общество

Фото: Гай Гомельский

Депрессия выходит из чулана

Проект по созданию “нового гея” поразительным образом похож на проект сионистского движения по созданию “нового еврея”. Сионистское движение также стремилось избавиться от слабого, галутного, оторванного от окружающей реальности, еврея и сформировать еврея сильного, целеустремленного, крепко стоящего на земле. В этом состоит суть отрицания галута, одного из основополагающих принципов сионизма. Почти каждый элемент сионистской культуры спроектирован как антитеза стереотипному облику еврея. Похожим образом раннее движение за освобождение ЛГБТ создало своего “нового человека” - ликующего, жизнерадостного, мускулистого.

“Глубокой ночью парк наполняется болью. Напряжение разлито в воздухе. В некоторых местах ощущается атмосфера насилия. В эти часы парк населен исключительно мужчинами. Молодые и пожилые, холостые и женатые. Они появляются и исчезают между деревьями, в лабиринтах узких тропинок. Каждый кого-то ищет, кого-то ждет, опершись на дерево – до  тех пор, пока не подойдет другой мужчина. И тогда пара исчезает в темноте.  Жестокий, бескомпромиссный, сиюминутный мир — отчаянная борьба за существование”.

Так в 1973 году описывает ночную атмосферу в иерусалимском Парке Независимости (служившем местом встреч для гомосексуальных мужчин) автор статьи в газете “Давар”. В течение десятилетий именно так и изображались гомосексуальное существование и взаимоотношения между гомосексуальными мужчинами – в виде “мрачного, анонимного, быстрого и уродливого взаимодействия”. Гомосексуалы изображались как угрюмые люди-тени, существующие на задворках общества.

Этот давний имидж связан с  подпольной, “чуланной”, жизнью, которую вело в те годы подавляющее большинство гомосексуалов. Унылое прозябание, тоска и одиночество считались обязательными характеристиками при изображении гомосексуального человека.  В искусстве и литературе геи и лесбиянки также описывались, как несчастное племя, несущее на себе таинственное проклятие. Подобный образ нередко встречался и в произведениях самих авторов-гомосексуалов. “Раса, над которой повисло проклятие и которая вынуждена жить во лжи и вероломстве, поскольку знает, что ее желание — то, что составляет для нее величайшее наслаждение в жизни, — является наказуемым, позорным, недопустимым”, — так писал в начале 20-го века французский писатель Марсель Пруст.  Греческий поэт Константинос Кавафис писал о “бесплодном, запретном и проклятом блаженстве”. А британская писательница Рэдклифф Холл своему лесбийскому роману дала название “Колодец одиночества”.

Не удивительно, что участники активной борьбы за освобождение ЛГБТ-людей, начавшейся в 70-е годы прошлого века, считали одной из своих основных задач ликвидацию мрачного и скорбного имиджа гомосексуального человека. И если традиционно гомосексуалы воспринимались как болезненные, одинокие, склонные к меланхолии люди, гомолесбийское освободительное движение провело полный ребрендинг старого имиджа: отныне геи должны были восприниматься как пышущие здоровьем, веселые и социально активные. Черный и розовый цвета, ассоциировавшиеся в прошлом с гомосексуалами, сменились на яркие, кричащие, радужные.  Гомосексуальная эстетика приобрела сияние и блеск. Так родилась культура фитнеса и бодибилдинга, отражавшая новый бренд – чистота, здоровье и сексуальная состоятельность.

Проект ЛГБТ-движения по созданию “нового гея” поразительным образом похож на проект сионистского движения по созданию “нового еврея”. Сионистское движение также стремилось избавиться от слабого, галутного, оторванного от окружающей реальности, еврея и сформировать  еврея сильного, целеустремленного, крепко стоящего на земле. В этом состоит суть отрицания галута, одного из основополагающих принципов сионизма. Почти каждый элемент сионистской культуры спроектирован как антитеза стереотипному облику еврея. Похожим образом раннее движение за освобождение ЛГБТ создало своего “нового человека” — ликующего, жизнерадостного, мускулистого. Фактически гомосексуальное тело – еще одна современная утопия. Или, как выразился бельгийский искусствовед Миша Рамакерс, “утопия, управляемая сластолюбивым братством Überfaggots”.

Однако, как и в других случаях созидания “нового человека”, под “новым” гомосексуалом обнаруживается  “старый”, которого он яростно отрицает.  Одержимость демонстрацией здоровья и жизнерадостности свидетельствует о неотрефлексированной тревоге. В марте этого года на сайте “Huffington Post” была опубликована  нашумевшая статья на тему “эпидемии одиночества среди ЛГБТ” (“The Epidemic of Gay Loneliness”). Автор статьи Майкл Хоббс описал в ней своих друзей-геев, выросших в либеральной среде, в которой ЛГБТ пользовались почти полным равноправием. Несмотря на это, утверждает Хоббс, почти все они страдают от тревожных расстройств, депрессий и склонности к саморазрушению. “Мы всегда говорили себе, — цитирует Хоббс одного из своих друзей, — как только будет преодолена эпидемия СПИДа, все будет в порядке…  как только мы добьемся брачного равноправия, все будет в порядке… Но мы все еще ждем того момента, когда мы почувствуем себя такими же, как все, ничем не отличающимися от остальных. Но мы отличаемся, мы другие”.

Хоббс приводит статистические данные, свидетельствующие о том, что гомосексуальные мужчины в США в два раза больше склонны к самоубийству, чем гетеросексуалы, и в два раза чаще страдают от депрессии. Около 75% геев, переехавших в последнее время в Нью-Йорк, страдали от депрессий и тревожных расстройств. Гомосексуалы чаще остаются в одиночестве, их социальные связи нередко исчерпываются короткими сексуальными приключениями, которые они находят через мобильные приложения для знакомств. Они чаще страдают от сердечных и онкологических заболеваний, от аллергии и астмы. Похожие данные были собраны и в Западной Европе.

Хоббс объясняет эпидемию геевского одиночества несколькими факторами. Во-первых, утверждает он, геи зачастую ведут себя по отношению друг к другу довольно гнусно. Гей-сообщество, призванное формировать благоприятный климат поддержки и принятия ближнего, чаще создает атмосферу соперничества и высокой тревожности. Кроме того, гей-сообщество постоянно повышает планку требований в плане здоровья,  внешней мужественности и идеала “вечной молодости”, которые для подавляющего большинства  мужчин недостижимы. Все это, по мнению Хоббса, связано с чувством тревоги, которую представители ЛГБТ испытывают по поводу отношения к ним окружающих, а также с травматическим процессом каминг-аута.

Но, возможно, главным фактором депрессивности гомосексуальных людей является нечто другое: завышенные социальные ожидания от ЛГБТ, которые, по мнению многих, обязаны демонстрировать неизменную жизнерадостность. Похоже, что либеральное общество принимает гомосексуалов лишь при одном условии: не прекращайте весело подпрыгивать и улыбаться. Нынешний социальный имидж западного гомосексуала представляет собой стереотип, противоположный тому, что имел место несколько деятилетий назад:  “новый” гей постоянно танцует на вечеринках, он забавен и остроумен. Именно эти качества ныне ассоциируются с “геевскими”.  Хотя, разумеется, они не имеют никакой связи с реальностью и являются плодом воображения гетеросексуального общества. Гетеросексуальные поклонники ЛГБТ-сообщества готовы признавать “веселых” геев исключительно в качестве профессиональных шутов.

Возможно, нас ждет длительный период, в ходе которого гомосексуальные люди будут вновь ассоциироваться с грустью и депрессией. Хочется надеяться, что с течением времени имидж гомосексуального человека в западной культуре (в том числе и в его собственных глазах) станет менее плоским и однотипным, и просвещенное общество признает, что гомосексуалы (а также все ЛГБТ-люди) способны на полный спектр человеческих переживаний.

Оригинал статьи на сайте » Гаарец»

Перевод: Гай Франкович

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x