Женская территория

Фото: schreient, www.flickr.com

Потерпевшие - преступники

В это трудно поверить, однако израильское законодательство запрещает людям, пострадавшим от сексуального насилия публично говорить о произошедшем с ними – без специального разрешения суда. Пострадавшая – и тот, кто сделает достоянием гласности то, что с ней произошло – могут быть осуждены на тюремный срок до одного года. Двадцать лет назад я впервые стала преступницей. И с тех пор не переставала быть ею.

Фото: schreient, www.flickr.com

Фото: schreient, www.flickr.com

В это трудно поверить, однако израильское законодательство запрещает людям, пострадавшим от сексуального насилия публично говорить о произошедшем с ними – без специального разрешения суда. Пострадавшая – и тот, кто сделает достоянием гласности то, что с ней произошло – могут быть осуждены на тюремный срок до одного года.  Двадцать лет назад я впервые стала преступницей. И с тех пор не переставала быть ею. Это было связано с интервью, которое я провела в ходе своей программы на радиостанции “Галей ЦАХАЛ”, а затем на 10-м телеканале. Интервью с Орли Фройнд. Она также, вступив со мной в беседу, стала преступницей.

Это незаконное интервью оказало на мою жизнь огромное влияние – больше, чем какое-либо иное. С тех пор я стала активно заниматься темой психологических травм, вызванных сексуальным насилием. Подобные травмы, согласно официальным данным, переживает каждая седьмая девочка и каждый одиннадцатый мальчик в Израиле. Орли попросила меня, чтобы я проинтервьюировала ее и помогла привлечь к уголовной ответственности ее дядю, который причинил ей вред в детстве. Прокуратура решила закрыть ее дело. То, что я узнала в ходе интервью, потрясло меня до глубины души. В ходе интервью я поняла, почему прокуратура закрывает это дело. Я ощутила разрушительную мощь перенесенной моей собеседницей душевной травмы.  Травмы такого уровня, что Орли даже не была способна описать словами все, что ей пришлось пережить.

Тогда я решила, что мой долг помочь пострадавшим молодым женщинам и мужчинам рассказать свою историю – через судебный процесс или любым другим образом. Помочь им выйти на свет из своего мрачного внутреннего заточения. А главное – потребовать для себя соответствующую психологическую помощь. Я сопровождала Орли в течение 12 лет – до тех пор, пока ее дядя не был осужден и отправлен за решетку. Ее смелость и настойчивость, стремление открыто вступить в борьбу за себя – во многом спасли ее жизнь. Благодаря интервью ей удалось заставить прокуратуру не закрывать дело. Она смогла участвовать в судебном процессе против своего дяди. Но, что важнее всего, это дало ей невероятные душевные силы, о которых она прежде не подозревала. Из живущей в полном отчаянии женщины, не видящей никакого смысла в своем существовании, она превратилась в сильную и энергичную женщину, создавшую организацию, оказывающую психологическую помощь тем, кто пострадал от сексуального насилия.

Встреча с ней и со многими другими, кто пришел после нее, позволила мне осознать ту колоссальную силу, которой обладают СМИ в вопросе оказания помощи пострадавшим от сексуального насилия, вынужденным скрывать правду и молчать. СМИ помогают им выйти на свет из тьмы, в которой они пребывают. Но вместе с этим, к сожалению, я многое узнала о просчетах государственной системы: вместо того, чтобы стимулировать пострадавших говорить правду, брать ответственность за свою жизнь, государство проявляет патернализм и использует грубую силу. Вместо того, чтобы стремиться к обнаружению истины и наказанию преступников, государство не перестает затыкать рот пострадавшим, рекомендуя им отказаться от борьбы. “Для вас это будет слишком тяжело”. Эта борьба является самым важным для тех, кто нашел в себе смелость взять ответственность за свою судьбу, за свое тело, за свою чувства. Самый большой вред причиняется пострадавшим в том случае, когда кто-то решает за него.

“Что я буду делать? Как буду жить дальше?” — спрашивала Орли прокурора, которая закрывала ее дело. “А как ты жила до сих пор? — был задан ей встречный вопрос. “До сих пор я держалась,” — ответила Орли. “Ну так продолжай держаться дальше,” — посоветовала ей прокурор. Поправка 89 к Закону о запрете на обнародование данных, касающихся сексуального насилия, — без разрешения суда (1988 г.)  – квинтэссенция такого рода патерналистского подхода. Кто этот судья, который знает лучше, чем пострадавшая, что для нее хорошо, а что плохо?

Не заблуждайтесь: речь не идет о неработающем законе, который никто не соблюдает. Эта поправка действует и еще как! В эти дни я работаю над еще одним телевизионным фильмом о травмах, связанных с сексуальным насилием. Речь идет о пострадавших, которые хотят поведать правду о себе. Для того, чтобы снять героинь своего фильма, телеканалу необходимо разрешение судьи. От одного из руководителей телеканала за день до трансляции определенной программы суд потребовал изъять факт, что главная героиня передачи пострадала от сексуального насилия. И ему пришлось это сделать. И это лишь несколько из множества примеров. Это безумие. Это невыносимо. Это целенаправленный удар по общественной борьбе с сексуальным насилием, которую ведут средства массовой информации.

Масштабы сексуального насилия там, где ребенок должен быть больше всего защищен от травм, в семье, в собственном доме, — чудовищны. Эти травмы лежат в основе большинства проблематичных  и трагических  явлений: проституция, наркотики, анорексия, душевные расстройства, самоубийства, преступность. Помогите нам вести борьбу с этим жутким явлением. Помогите нам отменить эту возмутительную и бессмысленную поправку к закону. Присоединяйтесь к протесту, который возглавляет Орли: “Не затыкайте нам рот!”

Оригинал публикации на сайте Ха-маком

 

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x