Еврейский мир

Цвет эмиграции

Фото: Еврейское агентство Сохнут

Фото: Еврейское агентство Сохнут

Уже четыре с лишним месяца я пытаюсь написать о новых репатриантах из России. За это время я успела родить сына, а рубль успел рухнуть и несколько восстановиться (что, впрочем, вряд ли ослабит в ближайшее время поток эмиграции из России). Но что-то в теме новой иммиграции (или «алии») заставляет меня тянуть со статьей.

Я сама эмигрант и иммигрант до мозга костей, и мне очень трудно писать об иммигрантах новой волны. Тема слишком близка мне. Чувства неполноценности и соперничества, желание поделиться с ними опытом и рассказать им все, о чем они не осмеливаются спрашивать в отношении Израиля, предостеречь об опасностях — все это не дает мне покоя.

Согласно данным Федеральной службы государственной статистики России, за первые 8 месяцев 2014 г., еще до падения рубля и цен на нефть, из страны уехало около 200 тыс. человек – больше, чем за любой другой год с начала правления Путина в 2000-м. Немалая часть отъезжающих – «специалисты с высоким образовательным уровнем», иными словами, речь идет об «утечке мозгов».

Те, в чьих жилах течет еврейская кровь, видят в Израиле естественный объект эмиграции. В первую очередь, благодаря легкости получения гражданства – точно так же, как это было в 90-е (по сведениям Сохнута, в России осталось примерно 240 тыс. обладателей права на репатриацию).

Петля затягивается

Несмотря на неизбежную ущербность всякого «коллективного портрета», я все же попытаюсь набросать некоторые характерные черты новой волны (или потока) алии: это люди гуманитарных профессий, бизнесмены и художники – те, кого в сегодняшней России называют «креативным классом», что, в свою очередь, нередко служит синонимом слову «оппозиционеры».

Им надоело то, что происходит в России: волна патриотизма, стремительно низвергающегося в пучину национализма, ксенофобия и национальная паранойя, систематическое удушение СМИ, преследование ЛГБТ, ложь и насилие со стороны властей, и, разумеется, традиционное пренебрежение ценностью человека и его жизни – одна из вечных российских болезней. Они почувствовали, что петля фашистского тоталитаризма затягивается вокруг их шеи – и решили убежать, пока не поздно.

Но, в отличие от прежних эмигрантов из России, они не садятся в самолет с парой чемоданов и несколькими любимыми книжками в руках. Они уже не живут в двуполярном мире, где «назад не вернешься». У них есть опыт жизни в большом мире, есть деньги, есть «социальный капитал» — они прекрасно это сознают и не намерены жертвовать уровнем жизни, к которому они привыкли, самооценкой и наработанными связями.

Еврейская бабушка как средство передвижения

В 20 лет не мог себе представить, что полюблю яркое солнце и жару; буду вскидывать руку в браслетах и вопить «слиха!», привлекая внимание торговцев и водителей автобусов, которые норовят проехать мою остановку; не иметь за душой ничего, кроме уверенности, что все будет хорошо; полюблю гвалт и краски базара; поймаю себя на том, что перехожу лениво дорогу под крик муэдзина, одновременно хлебая афух и говоря кому-то в телефон «Ялла, бай!»; никуда не буду спешить и никуда не буду опаздывать. Что полюблю жизнь и детей, в конце концов. От былой бледности и меланхоличности ничего не осталось».

Так писал недавно в интернете блогер-тысячник Алмат Малатов, приехавший в Израиль более года назад, по его словам, «верхом на еврейской бабушке», и проживающий в Яффо. Таг «Израиль» в его ЖЖ полнится постами такого рода – проникнутыми восхищением нашей маленькой страной. Восхищением, в котором, возможно, присутствует оттенок насмешки – но и очень много симпатии.

И если какой-нибудь адепт мультикультурализма и пост-колониализма захочет вдруг обвинить его в ориентализме, у 39-летнего Малатова готов ответ: его детство прошло в Молдавии, залитой солнцем и полной колоритного балканского очарования, в его жилах течет кровь киргизов-кочевников. Короче, он чувствует себя здесь как дома. Он – плоть от плоти этой земли. Он любит восточную музыку и подчеркивает, что ходит на «мизрахи»-вечеринки, как он их называет.

«У меня не бывает планов, у меня есть только стратегии поведения при тех или иных исходных. Я учу иврит, работаю, а дальше посмотрим. Может быть, буду через 10 лет в Израиле, может быть, буду в это время где-то еще. Но чувство дома у меня связано именно с Израилем, и сюда я именно что возвращаюсь», — говорит Малатов.

Работа в дистанционном режиме

«Мы, алия десятых, не такие. Мы избалованны и привередливы. У большинства из нас в России хорошая работа, красивые квартиры, няни, домработницы, путешествия, устроенная жизнь и в целом все хорошо. У многих остается жилье в Москве и Питере, которое можно сдавать. Как минимум половина планирует работать дистанционно — хоть с Россией, хоть со всем остальным миром».

«С тех времен осталось это ощущение невероятной трудности эмиграции. Остались рассказы старожилов о страшной безработице, о том, что невозможно мечтать о хорошей жизни и работе. Если вам повезет, то первый год вы будете выносить судна в доме престарелых, и только потом вам, возможно, разрешат перевернуть бабушку. Многие тогда, в 1990-х, бежали сюда от голода и войны, ради детей. Израиль казался волшебной сказкой с молочными реками и кисельными берегами».

Фаркаш представляет новое поколение иммигрантов, которое действует взвешено, на основании неплохого знакомства с жизнью за границей. Они хорошо это осознают, а иногда и гордятся своим опытом пост-советской жизни: опытом, доказавшим многим из них, что они способны зарабатывать деньги, вкладывать или тратить их для собственного удовольствия.

В большинстве случаев они не отказываются от квартир, которыми владели (сдают их или оставляют на случай приездов на родину), а также сохраняют свои профессиональные и деловые связи. Немалая часть людей, выбравших местом своего проживания Израиль, курсируют между местом, в котором они не хотят больше жить, и местом, где их способности в данный момент не востребованы. Личностная интеграция – отдельно, а бизнес – отдельно.

«Мой круг общения, который в последние пару лет снялся с места, не слишком завязан на место жительства», говорит Малатов. «Работаем мы в основном дистанционно, легко меняем жизнь, быстро принимаем решения, приезжаем в новую страну как минимум с английским и большим количеством социальных связей — благодаря тому же интернету. В целом у нас меньше страхов, связанных с отъездом в другую страну, и он не воспринимается, как нечто фатальное — связи не рвутся, включая рабочие. Поскольку приехали, уже имея работу, достаточно независимы. Быстро встраиваемся в местные проекты, создаем какие-то свои, не замыкаемся на русскоязычную общину»

«Это не нечто из ряда вон и не катастрофа — сменить страну. Держишь в голове вещи вроде “эти полгода такой-то в Лондоне, а тот-то скоро опять на год-полтора приедет в Израиль”, а договаривая с тем-то наконец-то выпить кофе, следует уточнить, в какой стране вы его будете пить».

Чувство дома

Олег Борисов (52 года)  в последние месяцы живет в Хайфе. Он уехал из Екатеринбурга и продал свои процветающие фирмы в сфере интернета и информационной безопасности. Борисов гордится одним из последних проектов, который разработала принадлежащая ему фирма, — единой «умной карточкой» для всех транспортных средств в его родном полуторамиллионном городе. Это первый проект такого рода в России. Несмотря на это, в 2012 году он понял, что в России ему «совсем плохо и не комфортно» и что он «хочет в Израиль».

«Купил билет и полетел. Когда я вышел в Бен-Гурионе, я понял, что я дома. Вот это внутреннее ощущение, что я дома, меня больше не отпускало», — говорит он. Борисов в тот раз пробыл в Израиле два месяца, изъездил страну вдоль и поперек, заинтересовался иудаизмом и решил перебраться в Израиль насовсем. Он в курсе здешних минусов: «грязь вокруг, дороговизна, бюрократия», но при всем при этом он продал свой бизнес в Екатеринбурге и с марта 2014 живет в Израиле.

Сейчас он живет в праздности, делами почти не занимается и даже бросил ульпан, в котором учил иврит. У него, однако, есть средства, позволяющие ему, по его словам, «вести нормальное, довольно комфортное существование, может быть, не до конца своих дней, но, во всяком случае, довольно долго».

Малатов и Борисов совсем не похожи – в плане возраста, профессиональных занятий, образа жизни и взгляда на мир. Однако в том, что касается отношения к Израилю и к своему месту в нем, у них много общего. Оба определяют себя как умеренно правые в палестинском вопросе. Оба хотят дистанцироваться от «русского гетто» и не собираются укореняться в нем экономически или социально. При этом на данный момент похоже, что они сильно связаны с русскоязычной общиной Израиля – и с Россией – с профессиональной и общественной точек зрения.

Я была снобом

В отличие от них, Катя Рабей (25 лет), приехавшая в Израиль с матерью два года назад, почти полностью отказалась – по крайней мере, на данный момент – от своих «русских» связей и привязанностей. По приезде сюда она решила бросить свою специальность, приобретенную на итальянской кафедре филологического факультета РГГУ, и осуществить давнюю мечту: работать руками.

Московская пай-девочка, которая всю жизнь училась в «правильных» столичных школах, поступила на ювелирное отделение колледжа Шенкар и нашла там новых подруг. «Они совсем не такие, как мои московские друзья», — говорит Рабей. «Мы с ними учились на филфаке, или на истфаке, или на лингвистике. У нас был общий культурный бэкграунд. А у этих – не то что нет культурного бэкграунда, он есть и он другой. Он никак не связан с литературой и с чтением, отсутствия чего они не стыдятся».

После приезда в Израиль Катя, по ее словам, пережила «социальный переворот». «Я училась в Пироговской школе, основанной Александром Менем. Мы дружили с 57-й, с 67-й (известные московские школы – Л.Р.), с лицеем «Воробьевых горы». Мы были ужасно снобские все, все поступали в РГГУ, в МГУ, на классику и так далее. Мы презирали всех остальных, я тоже была очень снобская. А тут пришлось от этого отказаться, потому что не с чем сравнивать. У тебя нет группы своих. Ты оказываешься вне этих координат, приспосабливаешься и говоришь: «О’кей, я был неправ во всем».

Маленькая Москва

«Мы везем с собой русскую культуру и ту страну, из которой уехали», — сказала Дина Годер, мама Кати Рабей, в ходе дискуссии «Новые новые люди», проходившей в рамках Иерусалимской книжной ярмарки в январе. Вместе с Годер в дискуссии участвовали еще пятеро представителей трех волн алии -70-х, 90-х и 2010-х годов или «гастрольной алии», как ее называли присутствовавшие.

Годер, эмигрировавшая в Израиль два года назад, — журналистка, театральный критик и знаток анимации, художественный руководитель «Большого фестиваля мультфильмов» в Москве. «Мы пытаемся заново построить вокруг себя ту страну, которую мы имели там», — говорит она. «Россию, которую мы потеряли», — добавляет женщина из публики.

«Сейчас отличная для этого возможность, — говорит Годер, и сердце у меня сжимается от ее оптимизма, — потому что огромное количество друзей, которых я встречала у себя дома за столом, снова вместе со мной здесь. У нас те же разговоры, мы про то же думаем. Мы говорим о том, что происходит в России илм Украине, потому что у нас есть внутреннее ощущение, что здесь все в порядке, а там происходит страшное».

«По сравнению с тем, как я жила в Москве, мне здесь сильно не хватает объема культуры. Количества событий. Я и все мои друзья что-то делаем для того, чтобы этого было больше. То есть мы хотим в большой степени создать здесь вокруг себя «маленькую Москву». Чтобы можно было продолжать ходить на выставки, ходить в театры, на концерты, то-се, пятое-десятое, наше, любимое. Перестраиваться под местную жизнь пока не получается, языка пока в той мере, которая необходима, чтобы включаться в местную культуру, нет. Поэтому мы принесли с собой страну и мы здесь вокруг себя ее обустраиваем».

Многие из представителей «гастрольной алии» не согласились бы с Годер – кто из-за нежелания «замкнуться в русском гетто», кто из-за намерения полностью отгородиться от России. Однако нет сомнения, что новые иммигранты склонны опираться на «социальный капитал», накопленный на родине, и на общественную инфраструктуру, которую выстроили здесь представители прежних волн алии.

Рабей формулирует это следующим образом: «Раньше все стремились немедленно газету или журнал открыть, когда приезжали, а теперь – культурный центр, маленький бизнес, кафе». Правда, и в 90-е здесь открывалось немало «русских» предприятий от книжных магазинов и гастрономов до библиотек и культурных центров. Но атмосфера была другая. Тогда все делалось, чтобы выжить. Теперь речь идет уже об «излишествах».

За 25 лет, прошедших после начала большой волны эмиграции советских евреев в Израиль, а также в США и Европу, на новых местах выросло поколение детей и внуков эмигрантов. Возник процветающий рынок с высоким спросом на творческие и образовательные инициативы – как раз в духе специализации выходцев из советской интеллигенции.

Поколение первопроходцев раскрывает объятья

Еще одна участница дискуссии о «новых новых людях» — Ирина Врубель-Голубкина, редактор российско-израильского журнала «Зеркало» и жена художника и поэта Михаила Гробмана. Ирина и Михаил – видные представители интеллигенции, прибывшей в Израиль в 70-е годы, «пионеров» еврейской репатриации из Советского Союза после Второй мировой войны.

Врубель во время дискуссии взволнованно говорила о важности подключения новых людей «нашего круга» к культурному процессу в Израиле. Через несколько месяцев после проведения круглого стола я спросила ее, что, по ее мнению, вызвало в свое время отчуждение между двумя волнами алии: «ватиками» 70-х годов и «олимами» 90-х. Прошла ли алия 70-х за последние 20 лет некий процесс, повлиявший на ее отношение к репатриантам 2010-х?

Врубель-Голубкина отвечает: «Когда люди живут здесь, им кажется, что они понимают больше, чем те, которые приехали. А те, кто приехал, ждут другого. И пока люди найдут людей своего круга, происходит непонимание и столкновение. Сейчас гораздо больше открытости и благожелательности с обеих сторон. Люди, наоборот, ждут нового прибавления, нового языка».

Врубель объясняет изменение подхода тем, что в эпоху интернета и частых путешествий по миру информационные разрывы между «старожилами» и «новоприбывшими» существенно сократились. Приезжающие сюда и те, кто их встречает, знакомы друг с другом заранее, и ни у кого нет напрасных ожиданий.

Срединная алия

В беседе с представителем алии 90-х, журналистом и театроведом Борисом Ентиным, я пытаюсь понять другую сторону старого конфликта между волнами алии. Ентин говорит, что он, как и многие другие из репатриантов 90-х годов, как раз с большим пиететом относились к предыдущей волне алии. В его глазах это были нонконформисты, которые не побоялись покинуть СССР, «когда это было действительно страшно», хотя они знали, что, скорее всего, никогда не увидят своих родных и друзей.

«Эти были люди, которые по многим параметрам казались умнее нас, лучше нас», — продолжает он. «Они не боялись сложностей, не боялись осуждений на партсобраниях, издевательств на таможне, косых взглядов соседей. Они уезжали – и в итоге оказалось, что они были правы, потому что вся эта страна и система начала рушиться, а мы выстраивались в огромную очередь уже как беженцы. А они, гонимые, на самом деле уезжали с высоко поднятой головой».

Несмотря на то, что отношение к алие 70-х вообще было восторженным, контакты с конкретными ее представителями зачастую были разочаровывающими, признает Ентин. «Многим оказалось свойственно фанфаронство, высокомерие. Некоторые, видимо, сами ощущали себя такими, как я описал раньше».

Наш разговор соскальзывает на другие темы. Мы говорим о репатриантах 70-х и 90-х годов, которые в 90-е и в начале 2000-х предпочли вернуться на постсоветское пространство. Некоторые там преуспели – кто в бизнесе, кто на литературном поприще. Кто-то попал в приближенные к видным олигархам. «То, что евреи в новой России стали ключевыми фигурами, магнатами, как Березовский, Гусинский, Фридман, Черной, сильно изменило картину, — говорит Ентин. – Появились совершенно другие соблазны, другие возможности».

Несмотря на это, Ентин полагает, что взгляд на Израиль как на дикую азиатскую провинцию, в которой ничего не происходит, в противоположность большой европейской стране, где все бурлит, — это вопрос выбора. По его мнению, такой выбор связан с еврейским комплексом, который он называет «искренним антисемитизмом» — стыдом евреев по отношению к «слову «местечковый», которое воспринимается «синоним чего-то затхлого, жуткого, мракобесного». «Израильский» извод этого комплекса – сионистское отрицание «галута», а у тех, кто сохраняет тесную связь с «заграницей», этот комплекс выражается как раз в отрицании всего израильского (во имя, например, великой русской культуры).

Большие надежды

В конце дискуссии Годер говорит: «Есть какие-то области, которые здесь не очень пока. Например, мне кажется, что есть большие анимационные проблемы, и нужно в этом направлении что-то менять». Недавно вместе с двумя молодыми русскоязычными израильтянками — художницами и мультипликаторами Асей Лукиной и Ирой Эльшанской и продюсером Виктором Левиным она создала проект «Аниматориум», в рамках которого проводятся показы мультфильмов (первоначально – российских аниматоров), а также лекции, мастер-классы и уроки для взрослых и детей. Годер претендует на то, чтобы помочь израильтянам преодолеть «глубокую культурную изоляцию» в которой они, по ее словам, находятся.

Русскоязычный театр здесь, например, это в основном дешевые антрепризы. «Это жутко портит вкус, и люди с высоким уровнем просто вообще в театр не ходят, поскольку считают его тухлым искусством», говорит она.

Еще одна инициатива принадлежит звездам телешоу «Что? Где? Когда?», а ныне – новым репатриантам Елене Орловой и Владимиру Белкину. Они уже успели основать «Академию интеллекта – образовательно-игровой проект», ориентированную на русскоязычных детей и подростков. Проект поддерживается – и в этом есть некий парадокс – Русским культурным центром, действующим при посольстве только что покинутой ими страны.

Итак, планов громадье, ветер — попутный, и все же есть ощущение, что многие из новых репатриантов приехали сюда не для того, чтобы остаться. Израиль – хорошая площадка для наблюдения за происходящим в большом мире и в России. Израильский паспорт позволяет изучать возможности в Европе и за океаном, одновременно сохраняя профессиональные и социальные связи в России, а сотни тысяч русскоязычных израильтян позволяют приезжающим чувствовать себя почти как дома.

Писательница Линор Горалик, которая росла и училась в Израиле, вернулась в Россию, где преуспела и прославилась, а сейчас вновь живет в Израиле. «Что по-настоящему интересно – это не почему люди приезжают сюда, а почему они здесь остаются», — подводит итог Горалик. «Причин для приезда в Израиль сейчас масса. Вопрос в том, будет ли достаточно причин остаться».

 Оригинал публикации на сайте Ха-Маком

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
  • Нет причин быть заложниками

    Есть масса людей, чей образ жизни и убеждения не соответствуют модели, которую предлагает раввинат.

    Еврейский мир
  • Нам нужен новый компромисс 

    Каждый год все больше и больше людей работают в субботу. На данный момент это почти десять процентов всех работников израильского хозяйства. Многие из них хотели бы провести выходной с семьей, но у них нет выбора - как правило, это наиболее уязвимые, с социальной и экономической точки зрения, работники. Мы легко отказались от защиты работников и их права на выходной, потому что больше всего на свете мы ценим возможность вылить друг на друга ушат помоев.

    Еврейский мир
  • Зачем человеку Бог? 

    Жил еврей-ортодокс, который не верил в существование Бога. Но при этом надевал кипу, поверх неё черную шляпу и прочую харедимную боевую амуницию. Выполнял все заповеди. Ел только кошерное. Имел две раковины. Для соблюдения кошерного образа жизни веры и не нужно. Но своих убеждений он ни от кого не скрывал. И нашлись искусители, которые говорили этому неверующему ортодоксу: «А ты покажи Ему фигушку! А ты сделай назло Ему! Чтоб Он видел! Скинь кипу! Не соблюдай субботу! Съешь свинину со сметаной! Покажи ему!». «Кому - ему?! Кому показать?!» - спрашивал ортодокс.

    Еврейский мир
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x