Экономика

Отделяться — не расизм

Аркадий Мазин

Я небольшой поклонник журналистской полемики, но вот уже вторую статью моего уважаемого и талантливого коллеги Михаила Урицкого принимаю весьма близко к сердцу — и это, безусловно, комплимент автору: значит, он смог затронуть важную тему, требующую прояснения и дискуссии.

Да, я, безусловно, вхожу в число тех, кому посвящена эта статья — людей левых (в израильском понимании) и либеральных взглядов, которых при этом пугает перспектива жить в государстве с арабским большинством. Михаил усматривает в такой позиции внутреннее противоречие. Я же постараюсь объяснить, почему она, на мой взгляд, последовательна.

Но начну я с того, что внешняя схожесть позиции вовсе не означает схожесть причин, по которым эту позицию занимают разные люди. Я знаю, что в отношении многих левых к арабам действительно сквозит расизм или, по меньшей мере, ксенофобия. Обычно это те же левые, которые презрительно относятся к «марокканцам» и «русским». Отдельная группа — «левые поневоле», люди, ни в коей мере не разделяющие либеральные ценности и взгляды, националисты, нередко религиозные, которые, тем не менее, горячо поддерживают идею развода с палестинцами. Конечно, никакого парадокса здесь нет: просто эти люди в достаточной степени прагматичны, чтобы понимать бесперспективность и фактическую невозможность долгого удержания «территорий». Перспектива двунационального государства де-факто или де-юре пугает их настолько, что они убегают от этого «паука» в лагерь своих идеологических противников. Впрочем, я не жалуюсь: чем больше нас на этой стороне, тем лучше.

Что же касается меня, расизм в любой форме был чужд мне всегда. Я интуитивно не понимал и не понимаю, как можно оценивать людей по каким-либо критериям, кроме их поведения. И мое нежелание жить рядом со слишком большим числом арабских соседей обусловлено именно их поведением. Как ни глупо приводить аргументы из серии «у меня есть знакомые (вставить нужное), к которым я прекрасно отношусь», но это именно так: мне случалось работать бок о бок с арабами, с которыми мы прекрасно уживались, поскольку были в достаточной степени похожи. Соседство с такими арабами меня бы нисколько не смущало.

Михаил Урицкий несколько опрометчиво объединяет израильских и палестинских арабов — я сказал бы, именно это попахивает расизмом, если бы не знал, что моему оппоненту он также претит. Израильские арабы уже десятки лет живут в демократическом и весьма развитом государстве — да, именно так, несмотря на дискриминацию де-факто и на отчуждение между ними и еврейским большинством. Они привыкли пользоваться демократическими механизмами и в изрядной степени разделяют западные ценности. Безусловно, есть градации. Кого-то не отличишь от любого европейца, а кто-то все еще убивает своих дочерей на почве семейной чести. Градации есть и в палестинском обществе, но оно в целом куда менее продвинуто и куда более религиозно. Отмечу, что когда-то я вполне политкорректно не любил все религии, однако теперь считаю, что здесь также есть градации, и ислам отвратительнее в своей идеологии и в своих проявлениях, чем многие другие верования.

Мультикультурализм, как это уже осознали на Западе, не означает полный моральный релятивизм и отказ от ценностей, на которых зиждется западное общество. Либеральный человек не впадает в шок от непривычной ему одежды или музыки, от обычаев, если они не включают в себя причинение вреда животному или человеку, наконец, от незнакомой речи, как это свойственно ксенофобам. Ужасают отвратительное отношение к женщинам, террор против гомосексуалистов, религиозная нетерпимость. Когда люди, практикующие подобное, составляют в обществе меньшинство, общество в состоянии их переварить, бороться с подобными явлениями и победить. Если их много, скажем, от трети до половины, в обществе разворачивается непримиримая борьба между прогрессом и мракобесием, качество жизни снижается, бедный либерал постоянно видит вокруг неприемлемое для него поведение. Мне все равно, от кого исходят миазмы религиозного фундаментализма — от евреев или от арабов. Я просто не хочу жить в обществе, где эта вонь стала невыносимой.

К разделению с палестинцами можно относиться, как к размену квартиры, популярному в СССР способу решения жилищных проблем. Если два поколения семьи не могли ужиться на одной площади, они разъезжались по двум меньшим по размеру квартирам, где и тем, и другим жилось куда спокойнее и вольготнее. Обычно после этого отношения между отцами и детьми переживали невиданный подъем.

Желание либералов защитить израильских арабов от посягательств Либермана обусловлено не тем, что они арабы, а тем, что они — полноправные граждане государства Израиль. Подоплека здесь не этническая, а ровно наоборот, антиэтническая. Для Либермана есть разница, у кого в кармане лежит израильский паспорт — у еврея или у араба. Для меня же такой разницы нет.

Кроме расизма, Михаил Урицкий обвиняет сторонников расставания с палестинцами в тайной тоталитарности мышления: «Представьте ситуацию, при которой в некоем государстве декларируется свобода слова и плюрализм. Дескать, в общественном пространстве должны быть представлены любые мнения и позиции. Но когда противников доминирующей идеологии становится чересчур много и возникает опасность, что при демократическом голосовании они возьмут верх, то часть из них изгоняют за пределы страны». Я не считаю эту иллюстрацию подходящей: как я уже сказал, есть общность граждан, и те, кто в нее не входит, безусловно, не должны иметь право определять судьбу страны — мы ведь не требуем для себя права голосовать на швейцарских выборах. Однако это обвинение в адрес либералов звучит постоянно, и я хотел бы на него ответить, хотя оно и не имеет прямого отношения к обсуждаемой теме.

Легитимен ли демонтаж демократии посредством демократического же волеизъявления, имеет ли демократия право запретами защищаться от подобных попыток — это, в некотором смысле, вопрос вопросов, один из главных внутренних парадоксов демократии. Однако я для себя этот вопрос решил. Надо просто посмотреть на один шаг вперед. Давайте и в самом деле признаем, что важнейшая задача демократии — обеспечивать свободное волеизъявление народа, каким бы оно ни было. Предположим, согласно этому принципу, к власти приходит правитель, декларирующий стремление демократию демонтировать и затем, в соответствии с предвыборными обещаниями, его осуществляющий. Предположим, что народу новый порядок не нравится, и он хочет «сделать все как раньше». Но не тут-то было! Тоталитаризм такой возможности не предусматривает. Установить тоталитарный режим свободным волеизъявлением можно, а вот отменить его — извините. Поэтому демократия, борясь с попытками себя устранить, безусловно, делает именно то, что от нее требуется.

Нежелание жить в одном государстве с людьми, не разделяющими западные ценности, присуще не только нам. К примеру, у Евросоюза есть четкие критерии приема новых членов —  наличие развитых демократических институтов, толерантность, отсутствие дискриминации, свобода прессы и т. д. В этот узкий круг уже много лет безуспешно пытается попасть Турция, и ей это не удается, хотя отдельных турков Европа с удовольствием принимает. К сожалению, мы живем в мире, далеком от идеала, в развитом демократическом оазисе («золотой миллиард»), окруженном морем людей, исповедующих совсем другие ценности. Пока мы не можем построить приемлемое для нас общество на всей земле, мы должны охранять хотя бы то, что имеем. Безусловно, важнейшей задачей является распространение наших ценностей вовне, и прекращение конфликта с палестинцами будет этому способствовать. Разъехавшись по разным квартирам, мы, возможно, наладим совсем другие отношения — экономические, туристические, культурные. Я бы хотел увидеть здесь некий Ближневосточный союз, но не ранее, чем соседи дозреют до наших стандартов.

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
  • Эти краны не перестанут падать 

    Башенный кран рухнул в Рамат-Гане на том самом строительном объекте, где неделей раньше пострадал рабочий, упав с высоты. Впрочем, тогда это не привело к закрытию объекта, на котором нарушались правила техники безопасности. Вскоре на другой стройке, и тоже в Рамат-Гане, обрушились строительные леса. Аварии на стройках стали поистине бичом государства. И пока чиновники отделываются недействующими инструкциями, депутаты лишь «демонстрируют озабоченность», а подрядчики в целях экономии заставляют работать «на износ» и людей, и оборудование, нам не стоит надеяться, что краны перестанут падать.

    Экономика
  • Пятилетка для бедуинов

    Невозможно осуществлять программу равенства, не включая в неё 50 тысяч жителей непризнанных государством деревень. Это наиболее дискриминируемое население остаётся за скобками программы. Руководство бедуинов не понимает, как можно добиваться равенства, игнорируя четверть бедуинской общины. Бедуины остро нуждаются в капиталовложениях и развитии инфраструктур. Но руководство общины не может принять поэтапный план, предусматривающий разрушение непризнанных деревень.

    Экономика
  • Засуха стала сюрпризом

    Для большинства населения страны вновь свалившаяся на Израиль засуха стала полной неожиданностью: в последние годы мы не раз слышали победные реляции о том, что государство Израиль, построив в 2010 году мощные опреснительные установки, радикально решило проблему с водой. Пусть тарифы на воду резко выросли, а жители центральных и южных районов Израиля начали пить опресненную воду, лишенную жизненно важных солей магния, — зато мы резко сократили забор воды из Кинерета и спасли озеро от высыхания... Но всего через семь лет после «решения водной проблемы» мы оказались на пороге новой катастрофы.

    Экономика
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x