Арабский мир

Лагерь подготовки ИГ. Фото: Karl-Ludwig Poggemann

Можно ли победить "мировой терроризм"?

 

Лагерь подготовки ИГ. Фото: Karl-Ludwig Poggemann

Лагерь подготовки ИГ. Фото: Karl-Ludwig Poggemann

Слова «террор», «терроризм» — самые употребляемые во всевозможных СМИ, израильских и мировых, за последние недели. Весь просвещенный мир в один голос провозглашает борьбу с «международным терроризмом» главной задачей. Между тем понятие «терроризм», несмотря на кажущуюся ясность, несет в себе уйму невнятицы и «мифологий».

Для начала – несколько определений (а определениям этим несть числа). Вот, например: «Терроризм – это насилие, совершаемое лицом, группой лиц или государством для запугивания людей и достижения политических целей». Или другое, более развернутое: «Терроризм – это рассчитанное использование незаконного насилия или угрозы незаконного насилия для распространения страха с целью запугать правительство или общество в своих интересах, обычно политических, религиозных или идеологических». Тут два важных момента. Во-первых, запугивание, устрашение – необходимый момент террора. Во-вторых, террор может практиковаться и самим государством по отношению к его гражданам – и примеров таких множество. Кстати, этим определяется разница в словоупотреблении: «терроризмом» нынче обычно именуют насилие со стороны лиц и групп, а «террором» — репрессивные действия государств и правительств (вспомним якобинский террор времен Великой французской революции, «красный», да и «белый» террор в ходе гражданской войны в России, сталинский и гитлеровский террор).

Дефиниции проясняют кое-что, но не все. За ними все равно лежит бесконечное пространство «частных» политических интересов и, соответственно, произвольных толкований. Конечно, есть показательные случаи, когда все практически ясно и однозначно: бомба в российском самолете над Синаем, нападения в Париже и Бамако, недавние взрывы в Бейруте и в Турции. Это все – несомненные акты терроризма, всеми и повсеместно осужденные.

Правы, однако, те, кто призывают не наделять терроризм субъектностью. Говоря проще – не представлять его неким мировым осьминогом, запускающим свои щупальца то на один, то на другой континент для достижения единой (потаенной) цели. Терроризм (который часто называют «оружием слабых») – метод действий, к которому прибегали, прибегают и будут прибегать множество организаций и группировок самого различного толка по всему миру. Заметим, что цели их могут быть если и не «благими» (что есть благо в политике?), то вполне приемлемыми для мирового сообщества или значительных его частей.

Здесь, конечно, царствуют субъективизм и «интересы». В международной политике понятие «терроризм» давно уже стало жупелом, пропагандистским лозунгом, средством конкуренции. Даже если отвлечься от государственного террора, от системного насилия, применяемого правительствами против внешних и внутренних врагов, у каждого серьезного игрока на международной арене – своя «террористическая клиентура». Во время афганской войны 70-х – 80-х годов повстанцы, сражавшиеся против правительственных войск и советского «ограниченного контингента», были для афганского и советского руководства террористами, а для американцев – борцами за свободу (которых ЦРУ всячески поддерживало). То же самое можно сказать о чеченских войнах 90-х – 2000-х годов.

Симметричная картина наблюдается нынче в Сирии. Все упирается в интересы и цели конкретных держав, играющих на этой площадке. Если режим Асада – законное сирийское правительство, то все противостоящие ему группировки (а не только Исламское государство) – террористические организации. Если же признать Асада диктатором, осуществляющим террор против собственного народа, — тогда его противники суть борцы за свободу и демократию (опять же за вычетом ИГ). Разные державы смотрят на это по-разному. Данное обстоятельство гротескно подчеркнуто модной сейчас борьбой «списков террористических организаций». У России и США, у Франции и Турции, у Ирана и Саудовской Аравии эти списки разные. Отличить боевиков «умеренной оппозиции» от солдат ИГ по методам – очень трудно. Стало быть, все упирается в политические цели тех или иных группировок. И вокруг этого очень много демагогии, «информационной войны», пропагандистских жестов.

А взять курдскую проблему? Десятки лет этот народ, разделенный границами четырех государств, борется за свою идентичность и независимость. При этом обстоятельства складывались так, что курдам приходилось вести свою борьбу в основном насильственными методами.

Главной своей цели – единого национального государства — они пока не добились и вряд ли добьются в обозримом будущем. Слишком сильны внутренние противоречия, слишком сильно противодействие стран региона подобному исходу. Однако отношение международного сообщества к курдам скорее сочувственное. При этом Турция ведет ожесточенную борьбу против сторонников радикальной Курдской рабочей партии, а другие державы стараются использовать вооруженные курдские формирования в Ираке и Сирии против Исламского государства – с реверансами, естественно, в сторону курдов.

В итоге вырисовываются контуры хотя бы временного урегулирования этого конфликта или смягчения его остроты – путем автономизации иракского Курдистана, расширения национальных прав курдов в Турции. Не приемля экстремистских методов их вооруженной борьбы, международное общественное мнение поддерживает многие справедливые требования курдов и побуждает страны региона идти им навстречу.

Что из всего этого следует? Разумеется, хорошего или плохого терроризма (в строгом смысле этого понятия) не бывает. С подобной практикой нужно бескомпромиссно бороться – все с этим согласны. Но точно так же ясно, что победить это явление раз и навсегда, да еще и в мировом масштабе, невозможно. У «международного терроризма» нет единого «тела», единой структуры, общих целей и идеологии (хотя тактические альянсы между террористами разных стран возможны).

Нельзя забывать, что у каждого конкретного вида терроризма есть свои глубокие причины – национальные, религиозные, социально-политические. И жесткая хирургическая борьба с проявлениями терроризма не должна заменять «терапии корней». Конечно, есть случаи, когда последнее выглядит невозможным или неприемлемым. Исламское государство – наглядный пример. Да, в истоках и этого варварски жестокого движения лежит объективная реальность – экономическая ситуация, умонастроение, религиозные амбиции и широкого населения, и части элит Леванта. Тем не менее, мировое сообщество – и вполне справедливо – полагает, что в данном случае на повестке дня стоит не только пресечение вылазок радикальных исламистов в разных концах мира, но и военное сокрушение этого нарождающегося террористического государства. Но когда победа будет достигнута – цивилизованному миру все равно придется вырабатывать конструктивную стратегию по отношению и к радикальным сегментам мусульманского мира.

В большинстве случаев, однако, опыт показывает: террористическая активность в разных точках по-настоящему затухает, когда проблемы и конфликты, ее порождающие, урегулируются политическим путем. Так было в Северной Ирландии с ее долгой и кровавой историей вооруженной борьбы. Так было в Испании, где некогда непримиримые баскские сепаратисты были вовлечены в переговорный процесс. То же самое происходит сейчас в Колумбии, где после длившейся десятилетиями гражданской войны правительство и левые повстанцы  из организации ФАРК начали договариваться. Да и на Северном Кавказе после жестоких военных операций удалось – нет, не победить, но локализовать терроризм с помощью целенаправленной и весьма затратной государственной политики.

Все сказанное выше применимо, разумеется, и к нашему конфликту с палестинцами. Жесткими силовыми мерами можно и должно сбить нынешнюю волну террористического насилия. Но после этого — чем раньше мы займемся серьезным поиском политического решения, тем больше человеческих жизней будет спасено.

 

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
  • Иорданский узел

    В Иорданию прибыло более миллиона беженцев из Сирии, из Ирака. Угроза стабильности?

    Арабский мир
  • Турция по дороге к диктатуре

    Среди иных расширяющих полномочия президента такие поправки, как право объявления чрезвычайного положения, организации референдумов (например, о введении смертной казни), право накладывать вето на решение парламента, для обхода которого парламенту нужно абсолютное большинство голосов (301 голос). Как видно из содержания этих поправок, Турция окончательно скатывается в автократию, и этот процесс приобретает особую трагичность при факторе разделения турецкого общества ровно наполовину, что отразилось и на результатах референдума.

    Арабский мир
  • Смеяться вместе

    Удивительная история клоуна из Газы.

    Арабский мир
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x