Неизвестная история

Иллюстрация Flickr.com. Фотографии четы Сакс находятся в архивах музея Яд ва-Шем.

Любовью смерть поправ… - часть 1

Сегодня - 10 тевета, день поста и скорби по еврейскому календарю. Сразу же после создания государства Израиль Главный раввинат постановил, что этот день будет Днём всеобщего Кадиша по сгинувшим в Холокосте. В честь этого дня мы публикуем немного иную историю. Это история любви. "Я бы назвал это рецептом личностного выживания в условиях стремительно сгущающегося мрака, и заключается он в том, чтобы любить так, словно всего этого мрака не существует вовсе, и общаться с другими людьми так, словно бы он не наложил на них свой отпечаток"... Михаил Урицкий об удивительной истории пары, выжившей в Холокосте - Йозефа и Релы Сакс.

Если мыслить рационально, то события прошедшего года, и особенно его второй половины, не дают ни малейшего повода для оптимизма. Окружающий мир все больше пропитывается смрадом нетерпимости и агрессии, становящимся будничным и привычным.  Чудовище, испускающее этот смрад, уверенно и по-хозяйски шагает по планете, и подавляющее большинство людей без колебаний прикладываются губами к его сапогам.  Между собой они спорят лишь о том, какими просьбами сопроводить этот подобострастный жест – о защите государства или нации, о торжестве той или иной религии,  об укреплении семейных ценностей, о всеобщей справедливости и равенстве или же, напротив, о максимальной личной свободе, оказывающейся на поверку возможностью свободно угнетать других людей.

По роду своей профессиональной деятельности мне приходится иметь дело с множеством документов, связанных с Холокостом, и при их изучении возникает точно такое же ощущение обреченности и бессилия. Если оставаться на макроуровне и рассматривать то, что происходило тогда, «с высоты птичьего полета», то картина, разворачивающаяся перед глазами, представляет собой стремительный водоворот «оповседневненного» насилия и жестокости, неумолимо затягивающий в себя всех и вся.  Одних в качестве старательных палачей или же их молчаливых соучастников, других в качестве обезличенных жертв, в кратчайшие сроки выведенных из-под защиты  не только закона, но и элементарной человеческой эмпатии.

То, что обнаруживается на микроуровне, как правило, подтверждает эту картину. Однако в индивидуальных историях, которые удается разглядеть «в глазок» документов и свидетельств, иногда просвечивает не только отображение глобального исторического водоворота, но и нечто другое. Я бы назвал это рецептом личностного выживания в условиях стремительно сгущающегося мрака, и заключается он в том, чтобы любить так, словно всего этого мрака не существует вовсе, и общаться с другими людьми так, словно бы он не наложил на них свой отпечаток. Героям нижеследующего повествования, похоже, в полной мере удалось осуществить данный рецепт.  Быть может, именно благодаря этому они раз за разом умудрялись выходить невредимыми из ситуаций, казалось бы, не оставляющих ни шанса на спасение, а социальная среда, во всех прочих случаях безжалостная и неумолимая, капитулировала перед ними и поступалась своей внутренней логикой. При изучении произошедших с ними в годы Холокоста событий, создается впечатление, что они освоили руководство по прохождению сквозь стены из советского новогоднего фильма «Чародеи» — «видеть цель, верить в себя и не замечать препятствий».

Излагаемая здесь история целиком и полностью почерпнута из стопки документов, переданных в архив Яд Вашема около года назад пожилым американцем по имени Джон Сакс, а также из интервью, взятого у его родителей фондом Спилберга в 1995-м году. Когда Джон Сакс назвал место и дату своего рождения – «Бреслау, 28 декабря 1944-го года», –  девушка, принимавшая документы, вопросительно на него посмотрела. С подобным взглядом ему, вероятно, приходилось сталкиваться и раньше. Не дожидаясь вопроса, он произнес: «Оба моих родителя евреи, и я действительно родился в Бреслау под самый конец войны, когда город еще был во власти нацистов». «Ваши родители жили там по поддельным документам?» — спросила девушка. «Не родители, а только мать. И нет, она жила там под своим настоящим именем – Рела Сакс, урожденная Вайнштейн, –  и родила она меня в местной больнице, а не в укрытии. Не спрашивайте, как ей это удалось. Прослушайте интервью и просмотрите документы. У меня нет никакой дополнительной информации, кроме той, что в них содержится».

Девятнадцатилетний Йозеф Сакс и шестнадцатилетняя Рела Вайнштейн познакомились во Львове в 1939-м году, накануне раздела Польши. Йозеф приехал во Львов с целью поступления в университет, а Рела на тот момент была еще школьницей. Спустя пару месяцев после знакомства они поженились и прожили во Львове весь советский период. Когда началась война, они не успели вовремя покинуть город, оказавшийся во власти немецкой военной администрации и украинских националистов. Разразился погром, в ходе которого Йозефу и Реле посчастливилось не пострадать. Затем Йозефа дважды забирали на принудительные работы в лагерь Яновский. В какой-то момент они решили бежать из Львова в направлении Хшанува – города, где проживала семья Сакс, и который находился под властью нацистов с сентября 1939-го. По словам Йозефа, основной причиной этого решения стала крайняя жестокость со стороны украинских полицаев, которые подвергали издевательствам и убивали всех подряд, без разбора.  Бежать из Львова Реле и Йозефу удалось с помощью немца, работавшего в военно-строительной Организации Тодта. Они заплатили ему, и он вывез их на своем грузовике. По прибытии в Хшанув они оказались в гетто вместе с семьей Йозефа. Спустя пару месяцев их вдвоем переправили в трудовой лагерь Сосновец, а оттуда в другой лагерь под названием Биркенгейм (не путать с Биркенау). В этом лагере они пробыли около года, вплоть до его ликвидации в 1942-м году. Затем они оказались в распределительном лагере, где им предстояло в течение нескольких дней пассивно дожидаться уготованной для них участи. Как и все остальные пары, находившиеся рядом с ними, они почти наверняка должны были быть разлучены.

И вот тут-то произошло первое из труднообъяснимых событий, в изобилии насыщающих эту историю. Но труднообъяснимо оно лишь в тогдашнем извращенном социальном контексте, ультимативно разделившем людей на жертв и палачей. Если же не считать власть этого контекста над людьми всеобъемлющей, то в данном эпизоде нет ничего необычного.  Рела просто обратилась к одному из охранников, руководивших распределением заключенных, с просьбой, которая в иной ситуации была бы само собой разумеющейся: «Я здесь вместе с моим мужем, Йозефом Саксом. Не могли бы вы посодействовать тому, чтобы нас с ним отправили в один и тот же лагерь?».  Как ни странно, охранник выполнил ее просьбу и Йозефа вместе с Релой направили в трудовой лагерь Людвигсдорф (немецкое название польского села Лудвиковице Клодзкие).

Людвигсдорф – один из 96 сублагерей, относившихся к лагерю Гросс-Розен – был укомплектован преимущественно женщинами, однако была в нем и мужская часть, герметично отделенная от женской. Если бы Йозеф круглосуточно находился в мужской части лагеря, как и подавляющее большинство находившихся там мужчин, то его возможности контактировать с женой, а тем более уединяться с ней, были бы фактически сведены к нулю.  Но и тут на выручку пришла поистине уникальная способность Релы налаживать горизонтальные связи с людьми, невзирая на  жесткую вертикальную иерархию, в которую они были встроены.  Спустя короткое время после прибытия в лагерь Реле, занятой на канцелярской работе в одном из лагерных офисов, удалось близко сдружиться с двумя немецкими охранницами.  Благодаря их содействию Йозефа перевели на подсобные работы в женскую часть лагеря, и это позволило ему ежедневно в свободное от работы время видеться с Релой и даже бывать с ней наедине.

На таком весьма привилегированном положении, обеспечиваемым заботой двух охранниц, Йозеф и Рела находились в лагере Людвигсдорф вплоть до мая 1944-го года. А в конце марта 1944-го Рела забеременела. Но обнаружила она это спустя полтора месяца, оказавшись уже в другом месте, куда более беспросветном и мрачном, нежели Людвигсдорф.

Мемориальный комплекс Гросс-Розен

Мемориальный комплекс Гросс-Розен

В мае 1944-го года немецкие охранницы сообщили Йозефу и Реле, что мужскую часть лагеря собираются вскоре ликвидировать, а ее обитателей переправить в другой сублагерь Гросс-Розена – Langenbielau.  Рела, желавшая во что бы то ни стало остаться вместе с Йозефом, взмолилась к своим немецким подругам о помощи. И те откликнулись на ее просьбу, поставив ради этого на кон собственные жизни. План был таков: ликвидацию мужской части лагеря Йозеф переждет в одном из заброшенных подвалов, а затем для него и для Релы будет организован побег. В назначенный час надежный человек должен был подъехать на служебном грузовике к воротам лагеря, забрать беглецов и отвезти их в загородный дом, принадлежавший одной из охранниц – Гертруде Фирлус. Первая часть плана удалась вполне. Во время зачистки лагеря от заключенных-мужчин Йозеф сумел благополучно отсидеться в подвале, где к нему присоединился еще один человек по фамилии Купер, работавший в администрации лагеря и также подлежавший высылке. Вторая же часть провалилась, так как «надежный человек» оказался предателем. Вместо обещанного грузовика у ворот лагеря оказался наряд эсесовцев, арестовавший беглецов вместе с двумя охранницами, организовавшими побег.

Но хотя побег и не удался, охранницы, тем не менее, спасли Йозефу и Реле жизнь благодаря тому, что сами оказались под арестом. Как пособниц евреев их ожидал трибунал, а евреи, которым они пытались помочь, требовались гестапо в качестве «вещественного доказательства».  Поэтому всех пятерых отправили в близлежащую тюрьму, расположенную в Глаце (немецкое название польского городка Клодзко). Купер покончил с собой спустя короткое время после прибытия в тюрьму, а Йозефу и Реле предстояло пробыть в ней многие месяцы.

Часть вторая

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x