Неизвестная история

Скотланд-Ярд, Лондон, 1840-е

Без формы

"Только радикальные, воистину радикальные меры могут привести к существенным изменениям в обществе. Не подачек со стороны власти надо добиваться, и не участия в ее преступной деятельности, а полного ее крушения. Только так можно добиться установления справедливого общественного порядка." Кто он, молодой революционер, вносивший смуту в бурные собрания английского Национального союза, и призывавший в самом начале Викторианской эпохи к свержению власти в чопорной Британии? Исторический мини-детектив от доктора Аси Лев

Скотланд-Ярд, Лондон, 1840-е

Скотланд-Ярд, Лондон, 1840-е

Маленькую политическую организацию под громким названием Национальный политический союз вечно сотрясали катаклизмы. Созданная в Лондоне в 1831 году после отказа Палаты лордов принять избирательную реформу, она затруднялась определить свои цели и методы. Представители среднего класса в правлении союза настаивали на умеренной политической программе: увеличить количество избирателей за счет представителей больших городов-порождений промышленной революции.

«Мы всего лишь требуем признания нашего права на существование, — кипятились они. — Эти замшелые аристократы сами по себе не откажутся от своих привилегий. Их не смущает, что Богом забытая деревня Гаттон в Суррее по старинке посылает двух депутатов в парламент, при том что лишь семеро ее жителей имеют право голоса. И в то же время новые промышленные города, вроде Бирмингема, вообще не имеют парламентского представительства.»

«И что же вы предлагаете делать? — насмешливо вопрошали члены правления от рабочего класса. Как всегда забрасывать строптивых лордов петициями? Давайте, действуйте. Их и впрямь глубоко волнуют ваши плаксивые бумаженции.»

Из недели в неделю не утихали яростные споры. Буржуа предлагали обращаться напрямую к Его Величеству, минуя лордов. Их оппоненты презрительно отвергали «эти полумеры», и требовали широкого представительства рабочего класса в парламенте. Согласие не было достигнуто ни по одному из вопросов.

На одном из еженедельных собраний союза пришедший без приглашения темноволосый  молодой человек задумчиво покусывал нижнюю губу. Из своего угла он отлично видел и слышал всех ораторов. Они же, увлеченные спором, его не замечали. Оратор-пролетарий, закончив длинную тираду, клеймящую умеренность и нерешительность его оппонента, ненадолго замолк, чтобы перевести дух. «А себя, я так понимаю, вы мните великим радикалом,» — послышался вдруг негромкий голос.. «Что? Кто? Кто это говорит?» — завертели головами ошарашенные ораторы. «Я говорю.» — выступил на свет пришедший. «Скажу и больше: вы такой же радикал, как я — придворная дама.»  В зале раздались сдавленные смешки. Молодой же человек невозмутимо продолжал: «Ведь чего вы добиваетесь? Чтобы в парламенте заседало побольше представителей рабочего класса? И, по-вашему, это может изменить его до неузнаваемости? Нет, и еще раз нет! Вы со своим рабочим классом вольетесь в насквозь прогнившую структуру, и тем самым лишь укрепите ее.»

«Но, позвольте, — возразил с трудом пришедший в себя пролетарий, — ведь массовый прилив качественно нового населения в аппарат власти коренным образом меняет его!» «Да, милейший, — вступил в спор повеселевший от неожиданной передышки буржуа. — Что вы скажете на это? С кем, кстати, имеем честь? Я не слышал, чтобы вы представлялись.» «Друзья зовут меня Билли. — отмахнулся вновь пришедший. — А скажу я вот что: только радикальные, воистину радикальные меры могут привести к существенным изменениям в обществе. Не подачек со стороны власти надо добиваться, и не участия в ее преступной деятельности, а полного ее крушения. Только так можно добиться установления справедливого общественного порядка.»

«Крушения власти? Я не ослышался? — воскликнул буржуа. — Не может быть, чтобы вы призывали к…» «Революции?» — докончил фразу пролетарий. «Именно так.» — подтвердил Билли. «И как вы предлагаете все это осуществить? — не унимался въедливый пролетарий. — С чего начать крушить? Со столь нелюбезного вашему сердцу парламента?» «Парламент — это ерунда, сборище бесполезных идиотов. Реальный стержень власти — это ее силовые структуры. В первую очередь полиция». «Полиция? Не армия?» «Именно полиция. Никакая армия не угрожает свободе личности так, как полиция с ее правом проникновения в частную жизнь; с ее разветвленной сетью шпиков в штатском, шныряющих по улицам якобы с целью обеспечить безопасность граждан, а на самом деле сеющих лишь страх и недоверие. Молочник, стучащийся в вашу дверь, прохожий, любезно поднявший вашу упавшую трость — каждый может оказаться переодетым полицейским, тайно следящим за вами. Никакой вооруженный солдат не способен напугать вас так, как переодетый полицейский.»

Пролетарий и буржуа согласно закивали. Мысль о невидимой слежке в равной степени претила обоим непримиримым спорщикам. «Вы так уверено говорите о сети шпионов, — задумчиво проговорил буржуа. — Но ведь комиссары полиции весьма прохладно относятся к идее задействования переодетых полицейских. Более того, я самолично слышал, как один из них — сэр Ричард Мейн — публично заявил, что лишь присутствие на улицах полицейских в форме способно предотвратить преступление. Более того, он сказал, что именно предотвращение преступлений, а не их расследование является основной задачей полиции.» «А я слышал, что он противится не только созданию подразделения полицейских в штатском, но даже и использованию их в отдельных случаях,» — подтвердил пролетарий. «Вы слышите то, что хотите слышать, — улыбнулся их собеседник, — а у меня свои источники».

Еженедельные дебаты продолжались уже с новым участником. Из недели в неделю он призывал членов правления объединить силы для вооруженной борьбы против правительства, продолжая клеймить полицию как корень всех зол. Его пламенные и прекрасно аргументированные речи вносили смуту в и без того разгоряченные головы его собеседников. И неизвестно, чем бы все кончилось, если бы одним дождливым вечером у буржуа не украли портсигар. Чертыхаясь и проклиная уличных воришек, он отправился в ближайшее полицейское отделение. На входе он заявил о пропаже участливому дежурному констеблю, и попросил уделить делу особое внимание, так как портсигар был подарком его покойной жены, и потому был особенно дорог ему. «Память о жене, сэр, — закивал полицейский, — как же, понимаю. Сейчас я вызову сержанта Попая, сэр, он примет ваше заявление.»

Нервно расхаживая в ожидании сержанта, буржуа вслушивался в голоса полицейских за дверью. «Ну это ж наш Билли! — издевался один. Вечно носится с прожектами!» «Как-то ты неуважительно, — с притворным упреком возражал ему другой. — Всем известно, что Билли вот-вот раскроет антиправительственный заговор!» Сквозь дружный хохот пробился раздраженный голос дежурного констебля: «Сержант Вильям Попай, сколько раз вам повторять, что в приемной вас ожидает пострадавший!»

«Иду, иду.» — послышался голос, заставивший буржуа вздрогнуть от неожиданности. Не веря собственным глазам, он смотрел на темноволосого полицейского, появившегося в дверном проеме. «Каждый может оказаться полицейским, следящим за вами», — вспомнилось ему. Надвинув шляпу на глаза и бормоча невнятные извинения, он стал пятиться к двери. «Куда же вы, сэр? — воскликнул дежурный. — Вот же сержант пришел.» Но он уже бежал по темной улице, не замечая дождя и начисто забыв об украденном портсигаре. Куда он бежал, он не знал, но остановившись ненадолго, чтобы перевести дух, он понял, что этот квартал ему знаком. Он подошел к невысокому серому дому и заколотил в дверь. «Какого черта! — раздалось из-за двери. — Ты что, решил вызвать дьявола из преисподней, приятель?» Дверь распахнулась настежь. Стоящий на пороге пролетарий прищурился, вглядываясь в темную фигуру на крыльце. «Ого, — тихо проговорил он пропуская гостя в дом, — да ты, похоже, его уже вызвал.»

Гневная петиция, поданная правлением Национального политического союза в Палату общин, не стеснялась в выражениях: столичная полиция обвинялась в противозаконных действиях, нарушающих права человека.. Полицейский сержант Вильям Попай был назван провокатором, засланным властями с целью дискредитировать и уничтожить их организацию. Специальный комитет, созданный парламентом для расследования происшедшего, безоговорочно признал действия Попая предосудительными, признавая тем не менее необходимость использовать полицейских в штатском время от времени. Приняв во внимание заявление комиссаров полиции о том, что сержант Попай действовал исключительно по собственной инициативе, комитет официально освободил полицию от ответственности за его действия.

Вильям Попай был уволен из полиции, не понеся дополнительного наказания — факт, вызвавший сильнейшее раздражение членов специального комитета, которые заявили, что при попустительстве полиции преступник и шпион отныне безмятежно разгуливает по улицам Лондона. Национальный политический союз распался вскоре после принятия парламентом избирательной реформы, предоставившей представительство большим промышленным городам и увеличившей общее число избирателей в Великобритании на более чем двести тысяч человек.  Создание детективного отдела в Скотленд Ярде, использующего для своих целей работу полицейских в штатском, было отсрочено на десять лет. Когда же, в 1842 году, оно наконец состоялось, на всю огромную британскую столицу работали всего восемь детективов в штатском. Обсуждать расширение детективного штата сэр Ричард Мейн категорически отказался.

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x